Из небытия - Анастасия Шадрина
– Леди Генриетта, – Сандер повернулся к Ирис. – Может, будет лучше, если вы останетесь здесь? Болота могут быть опасны.
Эйдан злобно покосился на него, выдувая колечко дыма, которое тут же поглотил туман:
– Находиться в этой деревне ничуть не безопаснее.
Ирис подтянула шнуровку плаща, подбородок её чуть дрожал от холода, но голос остался твёрдым:
– Меня не пугают ни болота, ни ведьма. Я боюсь лишь бездействия, сир Сандер.
Рыцарь кивнул ей, и они двинулись в путь, оставив лошадей у дома старосты. Йорик молча указал на тропу за околицей, ведущую на топи. Она петляла между покосившихся изгородей, обвитых колючей ежевикой, и скрывалась в чаще скрюченных деревьев. Их ветви, покрытые лишайником, тянулись к путникам, словно костлявые пальцы. Дорога быстро сменилась зыбкой почвой. Каждый шаг вяз в чёрной трясине, издавая противное хлюпанье. Сандер шёл первым, сверяясь с потертой картой, которую держал перед собой. Его сапоги утопали по щиколотку, но он двигался упрямо, будто сама земля должна была расступиться перед его волей. Рыцарь остановился у полуразрушенного моста. Доски, прогнившие и покрытые слизью, вели через овраг, где пузырились серые лужи.
– По карте это единственный путь, – сказал Сандер.
Эйдан щёлкнул языком, глядя на шаткую конструкцию, как на особенно дерзкую шутку судьбы.
– Очаровательно, – протянул он. – Надеюсь он не разлетится в щепки, как только мы шагнем на него. Идём по одному. Я первый.
Доски под сапогами Эйдана чавкали от влаги и чёрной слизи, но он шёл твёрдо, не сбавляя шага. Туман стелился вокруг, поглощая очертания его фигуры и превращая её в неясный силуэт. Ирис глубоко вдохнула и последовала за ним. Её пальцы вцепились в край плаща. На полпути одна из досок жалобно затрещала. Девушка замерла, чувствуя, как по спине скатилась тонкая струйка холодного пота.
– Не останавливайся, – крикнул Эйдан, уже стоя на земле. – Просто иди.
Она шагнула, сосредоточившись на ритме: шаг-выдох, шаг-вдох. Мост дрожал, но держался. Внезапно доска под ней накренилась и Ирис вскрикнула. Эйдан схватил её за руку, притянув к себе на землю.
– Порядок?
Ирис кивнула, не сразу находя в себе силы ответить. Она присела на корточки, прикрыв лицо руками, позволяя дыханию выровняться. Глубокое болотное зловоние снова ударило в нос. Сандер, оставшийся на другом конце моста, сжал эфес меча. Его очередь. Мост закряхтел, как старик под непосильной ношей. Доски прогибались до предела, вода внизу забурлила, будто жаждала добычи. Осталось всего несколько шагов. Но внезапно послышался глухой треск. Доска под его правой ногой резко проломилась, и Сандер, не успев полностью перенести вес на другую, провалился до колена. Острая боль пронзила лодыжку, будто её сжали тисками. Он зарычал вцепившись в ближайшую балку, удерживая равновесие. Влажная древесина скользила под пальцами, но он не позволил себе упасть.
– Смотрящий побери это место! – с раздражением прыснул Сандер.
Ирис вскрикнула, подалась вперёд, но Эйдан остановил её одним движением руки.
– Он справится, – тихо сказал маг, наблюдая.
Сандер стиснул зубы, подавив стон, и медленно высвободил ногу из пролома. Каждое движение отзывалось болью. Хромая, он дошёл до конца моста. Когда ступил на землю, колено подогнулось, но он удержался, стиснув рукоять меча.
– Всё в порядке? – Ирис подошла ближе, готовая поддержать его.
Рыцарь не стал садиться, только опёрся на меч, как на костыль. Пот выступил на лбу, но голос оставался ровным, хоть и хриплым:
– Всего лишь вывих… Не впервой. В столице покажусь лекарю.
Эйдан вытащил из за пазухи флакон с бледно-оранжевой жидкостью и молча протянул Сандеру.
– Что это?
– Пей. Это уменьшит боль. Не то мы так идти весь день будем.
Сандер нехотя протянул руку, взгляд его был настороженным. Он посмотрел на флакон с опаской, но выбора не было. Быть обузой – худшее из унижений для него. Рыцарь выдохнул и одним глотком осушил содержимое. Жидкость была горькой, с металлическим привкусом и лёгким запахом жжёных трав. Он поморщился, от такой крепости. Через минуту боль в ноге отступила – не ушла совсем, но стала терпимее. Лодыжка ныла глухо, пульсирующе, однако теперь он мог наступать на неё, пусть и осторожно. Ирис смотрела на Сандера с лёгким беспокойством, но тот, поймав её взгляд, коротко кивнул.
– Я в порядке. Давайте двигаться дальше. Мы уже совсем близко. Чувствуешь что-нибудь? – бросил он через плечо Эйдану.
– Нет. Это просто болото, – его голос был почти равнодушным. – Земля, где живут ведьмы, не обязательно должна излучать магию, нужно зайти в дом.
Через пару минут пути туман начал редеть. Впереди показался островок сухой земли, где стоял сгоревший дуб. Его ветви, обугленные и голые, тянулись к небу, как руки молящего о пощаде. Под деревом стоял одинокий домик. Его стены покосились от времени и сырости. Крыша, поросла мхом и грибами. Окна были затянуты паутиной, а дверь, некогда окрашенная в красный цвет, теперь облезла до серого дерева и висела на одной петле, скрипя на ветру.
– Идем, – Сандер приготовил меч. – Ты не собираешься… ну, ты понимаешь… магия, все дела?
Эйдан усмехнулся:
– Я не чувствую энергии, от которой следовало бы защищаться. Что не скажешь про саму деревню.
Когда они вошли внутрь, воздух ударил в нос смесью прелой травы, дыма и чего-то кислого. Сандер прикрыл лицо плащом. Ирис, поморщилась и начала осматривать помещение. Комната была крошечной. В углу стояла кровать, накрытая жухлым одеялом. Рядом находился стол, заваленный, пучками сушеных трав. На полу валялись кости мелких животных, обглоданные до блеска, а в очаге тлели угли, будто хозяйка вышла всего минуту назад.
– Никого, – пробормотал Сандер, осматривая помещение.
Эйдан словно утратив интерес присел на скамейку.
– Ты чего? – Сандер в недоумении на него посмотрел.
– Это не дом ведьмы. Здесь нет магии. Совсем. Ни аур, ни следов заклинаний, ни зачарованных предметов, ни фолиантов. Даже самые примитивные ведьмы оставляют энергетический след. А тут… пустота.
Ирис обошла кровать, её взгляд скользнул по стене, пока не остановился на темном углу за массивным комодом из черного дерева. Что-то белело в тени – маленькая люлька, спрятанная от мира. Она подошла ближе, отодвинув комод с усилием. Люлька была вырезана из дуба, с потускневшими от времени узорами в виде спиралей. Внутри лежало грубое полено, обернутое в лоскутное платьице. На месте лица угольком были нарисованы глаза – два неровных круга с точками-зрачками, и улыбка, как серп луны. Ирис присела на корточки, не в силах оторвать взгляд. Её пальцы дрогнули, коснувшись куклы. Древесина была холодной, но в груди вспыхнула жгучая боль.
– Шеймус… – вырвалось у неё шёпотом.
Голова начала резко болеть, а из носа потекла густая кровь. Ирис вытерла нос рукавом. Сердце сжалось так, что перехватило дыхание. Она сглотнула ком, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Услышав это имя, Эйдан резко выпрямился и направился к ней. Увидев люльку, он затих. Его лицо дрогнуло. Тишину разорвал грохот распахивающейся дверцы шкафа. Из темноты, как хищница из засады, выпрыгнула Лара. Её волосы были спутаны в чёрные космы, лицо исцарапано, глаза горели лихорадочным блеском. Под ногтями была грязь, от неё исходил запах болотной гнили и пота.
– Не трожь мое дитя! – завыла она, бросаясь на Ирис когтистыми пальцами, вытянутыми вперёд.
Девушка от неожиданности отбежала в сторону. Лара, не останавливаясь, рванула к люльке. Сандер, молниеносно среагировав, перехватил её в рывке. Его латы брякнули, когда он прижал её к полу, скручивая руки за спину. Нога вновь заныла сильнее.
– Успокойся! Мы не тронем… ребёнка, – рявкнул он, но Лара выла, извиваясь, как змея.
– Отдайте! Она проснётся… она заплачет! – её голос срывался на визг, слюна летела
